БEРЛИН ПО ИНЕРЦИИ АССОЦИИРУЕТСЯ 
С ГОРОДОМ СВОБОДНЫХ ХУДОЖНИКОВ, 
РАСПИСАННЫХ СКВОТОВ И ПЬЯНЯЩИМ 
ВОЗДУХОМ СВОБОДЫ. ОДНАКО ЭТОТ
 ОБРАЗ ИЗ 90-Х БОЛЕЕ НЕАКТУАЛЕН – 
БЕРЛИН ПОСТЕПЕННО СТАНОВИТСЯ 
ЦЕНТРОМ НОВОГО КОНСЕРВАТИЗМА. 

На первый взгляд Берлин вполне уродлив. Лицо города пересекает глубокий шрам – это следы Стены. Ее уже нет, но одновременно она еще здесь: если забраться на смотровую площадку Колонны Победы (Siegessäule), что на площади Большой Звезды (Große Stern), оттуда видно, как извивается бывшая немецко-немецкая граница.

Чуть восточнее чудным приплющенным грибом пузырится над местностью шатровая крыша SONY-Центра на Потсдамерплац (Potsdamer Platz), по ночам переливаясь цветами аниме и манга, являя престранное сочетание американской спейс-архитектуры и самурайского бизнес-духа. В 20-е годы ХХ века на площади царило большое движение, и пугал почтенных бюргерш первый в континентальной Европе светофор. В 40-е граница перерубила разрушенную площадь. Восточнее, в социалистическом отдалении, возросли панельные дома. Западнее, под сенью развалин отеля «Эспланада», ютились в фургонах и автоприцепах вагенбюргеры-маргиналы. Когда чикагский архноватор Гельмут Ян по заказу японской корпорации строил здесь купол – символ священной Фудзи, руины довоенной гостиницы пришлось подвинуть на 70 м. Ныне упакованные под стекло, они – твердый знак неиллюзорного авторитета берлинского архнадзора.

Граница испарилась чуть больше двадцати лет назад. Мне повезло, я видел Стену до падения. Или не повезло – я видел город только с «нашей» стороны. Ощущаешь историю как живое тело, куда врос частью собственного мяса. Берлин по-прежнему завораживает, как здесь говорят, фасцинирует. Это место-оксюморон: город в долгах как в шелках, но есть гарантированные дотации как столице новой Западно-Восточной Германии (20-летие объединения отметили 3 октября). Здесь нет денег – и здесь есть деньги. Тут достаточно легко можно получить «фердерунг», то есть грант на проект, будь то искусство или бизнес (особенно ценятся инновации). Берлин перенаселен призраками прошлого и манит низкими ценами на недвижимость. Стареть здесь не модно, заработать – трудно.

Ощущается реальное движение в городском развитии, но куда оно вывернет в ближайшие годы? Можно предположить, что если Москва 90-х была как Чикаго 30-х, то Берлин нового десятилетия будет чем-то сродни Нью-Йорку 80-х.
 

Прогулка по лабиринту
«Я впервые приехала в Берлин в 18 лет, и город мне так понравился, что перебралась сюда на свой страх и риск, совершенно одна, как только представилась возможность», – рассказывает Анна Новок. Она работает в агентстве Butter, главный клиент которого – партия СДПГ. По-русски говорит уже с легким немецким акцентом.
Мы встретились возле станции подземки «Зенефельдерплац» (Senefelder Platz), неподалеку от магазина, торгующего старым военным обмундированием: камуфляжные куртки и мундиры несуществующих армий. Говорят, хозяин – русский, бывший врач – бросил практику ради любимого дела. Цены здесь запредельные – хозяину магазина так нравятся его вещи, что он старается никому ничего не продавать.

Мы движемся в сторону Александерплац (Alexanderplatz), бывшего центра бывшей столицы бывшей ГДР. Солнце, теплейшая осень, воскресенье. Мимо тренькает конвой экскурсантов-велосипедистов, пришлось отпрыгнуть в сторону – я заступил на велодорожку. Справа от нас – вход в культурный центр «Пфефферберг» (Pfefferberg), еще пару лет назад больше походивший на развалины. Теперь реконструкцию закончили, закрыли андеграундную кафешку, открыли конференц-зал. На Востоке воцарился хай-тек, опустевшие виллы миллионеров на Западе потихоньку ветшают. Дух анархистской вольницы, гулявший по Берлину в 90-е и ставший в некотором смысле его визитной карточкой, очевидным образом выветрился.

«Да, у меня такое же ощущение, – Анна кивает. – Знаю многих, кто поселился когда-то в сквотах, жил там. Сейчас они повзрослели, у них появились дети, хотя некоторые по-прежнему живут в этих домах, уже легально, платят небольшие деньги за свои квартиры. Они выросли из панковских штанишек. Хотя остались где-то маленькие коммуны, постоянно слышно в последнее время – то тех выгоняют, то этих, некоторые еще держатся, но я считаю, что действительно их время прошло. Еще в нулевых годах сквоты были, а сейчас исчезают один за другим либо стоят как аттракцион для туристов, вроде того же Тахелеса. Люди говорят: о, смотрите, там сквот, это типичный Берлин! А это на самом деле уже нетипично, скорее наоборот».

Сейчас Берлин – город отношений: очень красивые пожилые пары, немецкие семьи с выводками дочерей-блондинок, русские, итальянцы со своими странными родственниками, все прочие варианты. Здесь как будто прокладывают ветки, плетут сеть – не только железных дорог с красными поездами, но и между людьми. Но вся респектабельность в Берлине – с неделовым шармом. Город-курорт не знает, чем угодить жителям-отдыхающим. Сущностное отличие от Москвы, Лондона, Нью-Йорка – в Берлине все расслабленно. Пробки лишь во время марафонских состязаний. Love Parade перенесли куда подальше, техно-музыка прячется по закоулкам, в клубах сейчас куда популярнее соул и даже твист. Сегодня живое музыкальное пространство в одной из трех городских опер или в филармонии. Последняя новость: прикрываясь разговорами об экономии, завели двухместное такси. Не удивлюсь, если это будут кабриолеты. «Когда смотришь на Берлин из такси, впечатляет даже круче, чем когда сама за рулем, – добавляет Анна. – Отчуждение и великолепие одновременно. Ты словно летишь в НЛО и смотришь кино про самого себя. А как-то ехала из аэропорта, и таксист успел изложить всю жизнь: он играл в лотерею, всегда ставил на одни и те же числа, они и вправду выпали, да он пропустил розыгрыш!»

Это действительно похоже на тонкий розыгрыш: консерваторы здесь выступают за права рабочих, а левые – за сокращение соцбюджета. Берлин – средоточие «нового консерватизма».
 

Новый консерватизм
Чуть больше пяти лет назад в Берлине стал выходить культурно-политический журнал Cicero. Эксперты наперебой предрекали ему гибель: мол, в электронную эпоху ежемесячный бумажный проект обречен. Однако контртренд оказался сильнее – журнал читают сегодня более четверти миллиона человек. В чем секрет «Цицерона»? Назовем это «постактуальность»: темы каждого номера выбираются так, чтобы и через месяц, и через год читать было интересно. Спецрекламное предложение: в конце года купить все выпуски журнала в виде книги.

На протяжении нескольких последних выпусков идет дискуссия о новом консерватизме «после идеологий». Одна из проблем всех традиционно правых партий – невозможность ясно выразить, что, собственно, требует в наши дни консервации. Публицист Юрген Каубе подмечает характерный парадокс: «Единственное молодое политическое движение, оказавшееся в положении определить, что надо законсервировать, а именно экологическое, стало и самым успешным» (Cicero, Juli 2010). Странным образом бунтари 70-х сейчас и стали новыми консерваторами.

«Консерваторы хотят быть экологичными! А в Берлине «зеленые» – это теперь чуть ли не самая сильная партия, согласно опросам, – Анна говорит серьезно, речь пошла о ее будущей работе. – Но здесь я не чувстую перспектив для их коалиции с «черными» христианскими демократами в прямом смысле. Все-таки это традиционный, «красный» город социал-демократов. Хотя для них это будет тяжелейшая предвыборная борьба. Впрочем, наш бургомистр Клаус Воверайт все равно самый популярный, большинство хочет его выбирать».

Мы минуем очередную, почти завершенную стройку. Типичный Берлин – модерновое супер­экологическое офисное здание, оно и дышит, и само себя обогревает.
«Еще солнечные батареи на крыше и лифты, которые летают на антигравитации», – добавляет Анна.

Я рассказываю, как побывал несколько дней назад в районе Осткройца (Ostkreuz), где сейчас строят новый «космический» вокзал. Приятель, мечтающий основать собственное экохозяйство, показывал мне жилпроект Lebens(t)raum Johannisthal. Несколько десятков человек построили здесь «колхоз будущего» – дома из природных материалов, независимые источники энергии, загон для скота. Никакого хиппизма – люди собрались солидные, семейные. Их поддерживает фонд IKEA и Торгово-промышленная палата Берлина. Овцы за оградой щиплют травку. До центра полчаса езды.

Когда-то сквоты претендовали на статус «свободной зоны искусства», принципиально некоммерческой, ориентированной на индивидуальное самовыражение в коммунальном пространстве. Ну а такой вот экомикрорайон не артистическая вольница, а добропорядочный субъект городской «федерации». Деятельная соседская сплоченность превращает гражданские инициативы в сильное средство изменения реальности. Берлин сам исторически возник из соединившихся независимых поселений. «Берлинская республика» – недаром так называется целый раздел в Cicero.

Что ж, у сквоттеров был исторический шанс доказать, что радикальная арт-коммуна способна развиваться, принося счастье и успех. На практике идея свободного сквоттерства если не затухла, но подтухла. Пусть в сегодняшнем Берлине вряд ли возможно возникновение политической зелено-черной коалиции, но даже правящие здесь социал-демократы в блоке с посткоммунистами вынуждены «чернеть» да «зеленеть», чтобы удержаться за шпиль телебашни.
«Социал-демократам по-любому нужно что-то придумывать, чтобы как-то по-новому преподнести себя избирателям, ведь выборы-то осенью 2011 года, – смеется Анна. – Мне очень интересно, каким будет будущее? Экологическое сознание в Берлине невероятно усилилось. Социал-демократам нужно фокусироваться на какой-то определенной части людей, а не стараться всех поймать. Мне тоже кажется, что они чернеют чуть-чуть. Получится ли у них «перезагрузка»? Многие говорят, что эта партия рассыпется. Будем стараться, чтобы не рассыпалась! Ты вот имеешь в виду, что все становится такое лощеное, гламурное, чересчур буржуазное. Революции здесь не будет, это точно, и я не уверена, что это плохо».
 

Богатый и сексуальный
Несколько лет назад правящий бургомистр Воверайт обронил в интервью фразу: «Arm aber sexy» – «Бедный, но сексуальный». Это стало почти идеальным берлинским слоганом. Его печатают на майках, пишут по небу облаками. Чудеса, но почти 70 млрд евро федерального долга никак не влияют на популярность бургомистра. Молодые люди съезжаются в Берлин со всего мира в поисках творческой свободы и успеха, хотя, пожалуй, это последнее место, куда стоит отправляться в поисках больших денег. И все же именно здесь начались многие успешные карьеры. Сегодня ты бедный, но модный поэт, а завтра тебе немного стыдно за свежую статью в воскресном приложении к газете Welt. Понятно, куда развиваться.

Мы с Анной прибываем на вокзал «Зоо» – бывшую центральную станцию Западного Берлина. Когда-то на площади перед вокзалом паслись сотни героинщиков, а по соседству, на бульваре Курфюрстендамм (Kurfürstendamm), прогуливались дамы в бриллиантах. Сегодня наркоманов в Берлине все меньше и меньше, а по стремительно стареющему и скучнеющему Ку-Дамму прогуливаются лишь жены российских мини-олигархов, по недоразумению купившие квартиру поблизости.

«У меня в Западном Берлине живут две подруги, но чаще я езжу сюда другим путем по любимой линии U2, – рассказывает Анна, пока мы медленно идем в сторону Виттенбергплац (Wittenbergplatz). – Тут расположено особое для меня место – универмаг KaDeWe, это такой символ, я не знаю чего, наверное, моей юности. Я там раньше работала продавщицей, когда только приехала в Берлин, торговала духами и украшениями. А сегодня, когда я приезжаю на Запад, такое странное чувство, что я вовсе не в Берлине. Здесь люди другие, постарше, иначе одеты, все весьма серьезные. Не то что меньше улыбаются, но все с важным видом сидят, кофе попивают».

Kaufhaus des Westens – Торговый дом Запада – последний бастион берлинской роскоши. Недавно он чуть не пал – финансовый кризис рубанул заведение под корень. Его то ли продавали, то ли закрывали, в 2009 году возникла гражданская инициатива за спасение универмага под руководством, что характерно, безработного фотографа Вальтера Вебера. Он взялся собирать пожертвования, чтобы перекупить магазин, у него ничего не получилось, однако демонстрации протеста и инфокампании в поддержку знаменитого супермаркета сделали свое дело – долги реструктуризировали.

Я говорю о незримой Стене, что по-прежнему разделяет два Берлина, о подспудном противостоянии между разными районами города. Анна качает головой: «Ну, это утрированно, война между районами. Все меняется, да. Восточные районы хорошеют, жиреют, а куда идет корабль под названием «Запад»? Я не знаю. Кройцберг, например, был символом альтернативной жизни когда-то, сегодня это уже не так. Но и значения своего он не потерял, там каждый месяц открывается новый клуб, ресторан, галерея или кафе. Такие же процессы захлестывают примыкающий Нойкёлльн и некоторые другие районы. Главное, что этот город в любой своей ипостаси остается преисполнен силы – даже когда он меняет, казалось бы, бунтарские 90-е на консервативные нулевые, задор никуда не исчезает. Знаешь, Берлин в слоганах не нуждается, он свидетельствует сам о себе».

Пять современных архитектурных аттракционов Берлина
Главный вокзал. Открыт 
в 2006 году. Архитектор Майнхард фон Геркан. Многоуровневое строение встало на месте маленькой станции городской электрички почти на самой бывшей границе у реки. Когда-то здесь был пустырь и задворки, теперь отсюда рукой подать до правительственного квартала, а ночью по новым набережным бегают рыжие лисы.

DomAquaree. Открыт в 2003 году. Архитектор Сергей Чобан. В самом сердце Восточного Берлина человек из Санкт-Петербурга возводит здание-аттракцион с гигантским цилиндрическим аквариумом. Сюда не зарастает народная тропа, а дорогие билеты не залеживаются в кассах.

Mediaspree. Один из крупнейших инвестиционных архитектурных проектов в Восточном Берлине, зародившийся еще в 90-е и не до конца осуществленный. Суть его в джентрификации постиндустриальных площадей на участке в 180 гектаров в районе реки Шпрее на стыке Кройцберга и Фридрихсхайна. Вплотную к нему примыкает East Side Gallery и концертная арена O2 World, построенная на месте расположения сразу нескольких бывших андеграундных клубов.

Аэропорт Темпельхоф. Закрыт для полетов в 2008 году. Архитектор Эрнст Загебиль построил это циклопическое здание на радость лидерам НСДАП, мечтавшим о великом городе Германиа, где даже плевательницы будут в несколько этажей. Потом американцы запускали сюда свои «изюмные бомбардировщики» в период советской блокады Запада. Что делать с комплексом теперь, еще толком не придумали, недавно провели шоубиз-ярмарку PopKomm.

Мемориал Холокоста. Открыт в 2005 году. Архитектор Питер Айзенман. 2700 темно-серых бетонных стел высотой до 4 метров под открытым небом на площади в 19 000 кв. м должны были, по замыслу разработчиков, вселять в посетителей чувство потерянности и дезориентации. Вместо этого получился лабиринт-аттракцион, где бегают дети и целуются влюбленные. Эффект мемориала в результате гораздо сильнее.