Много лет назад я учился на филологическом факультете Московского Государственного университета. В числе прочих у нас в какой-то момент была введена дисциплина под названием «русский как иностранный». Мне понравилось это словосочетание – в нем чувствовалась одновременно и спокойная полнота, и какое-то вызывающее оживление. Однажды мне даже довелось этот самый «русский как иностранный» преподавать. Впрочем, продолжалось это недолго, и вскоре я позабыл это выражение.

Как только появилась идея сделать журнал про Россию с точки зрения ее взаимосвязей с Европой, я немедленно про него вспомнил. В сущности, The Prime Russian Magazine – это попытка рассказать о современной России ровно так, как принято преподавать язык: по принципу «русский как иностранный». Язык – это дом бытия, как говорил Хайдеггер. Мы говорим на присущем нам языке, ничуть не прислушиваясь к нему, и ровно так же мы не присматриваемся к месту, в котором живем. Пора, в самом деле, прислушаться и присмотреться. Тогда станет ясно, почему Россия – это часть Европы, моральные принципы людей схожи, как построения фраз, а привлечение инвестиций – процесс сродни заимствованию слов. Наш пилотный номер как раз посвящен этим связям – тому, откуда что берется: с какой, например, стати Олег Табаков дает мастер-класс в Праге, что тянет итальянку Стефани Дзини фотографировать Чукотку и устраивать по этому поводу соответствующие выставки, почему финский бизнесмен с не слишком финским именем Макс-Себастьян учится в московской инновационной школе управления «Сколково», насколько вероятен приезд Тома Уэйтса в Пермь и как так получилось, что американец Дэвид Браун сочиняет песни на русские мелодии. Ведь, в конечном итоге, людей объединяет не общеевропейская валюта и не шенгенская виза, но исключительно мысль. Вроде той, что лет сто назад была выдвинута английским писателем Гилбертом Кийтом Честертоном, а теперь вынесена нами на обложку пилотного номера.