К НАЧАЛУ 2011 ГОДА ОБЩИЙ ТИРАЖ «МИЛЛЕНИУМА» – СЕРИИ РОМАНОВ ШВЕДА СТИГА ЛАРССОНА – ДОСТИГ 50 МИЛЛИОНОВ ЭКЗЕМПЛЯРОВ; ЖУРНАЛИСТ ЛЕВЫХ УБЕЖДЕНИЙ, УМЕРШИЙ ДО ТОГО, КАК УВИДЕЛ ТРЕХ СВОИХ «ДЕВУШЕК» НАПЕЧАТАННЫМИ, ЛАРССОН СТАЛ САМЫМ УСПЕШНЫМ ПИСАТЕЛЕМ 2010 ГОДА, ОБОШЕДШИМ ДЭНА БРАУНА И ДЖОАН РОУЛИНГ И ФАКТИЧЕСКИ СПАСШИМ КНИЖНУЮ ИНДУСТРИЮ ОТ КРАХА. ЗА БЕСПРЕЦЕДЕНТНЫМ УСПЕХОМ ИСТОРИЙ О МИКАЭЛЕ БЛУМВИСТЕ И ХАКЕРШЕ ЛИСБЕТ САЛАНДЕР ПОСЛЕДОВАЛ БУМ ШВЕДСКОГО ДЕТЕКТИВА ВООБЩЕ, И ТЕПЕРЬ ПРАКТИЧЕСКИ ЛЮБОЙ КРИМИНАЛЬНЫЙ РОМАН, ФАМИЛИЯ АВТОРА КОТОРОГО ЗВУЧИТ ДОСТАТОЧНО «СКАНДИНАВСКИ», АВТОМАТИЧЕСКИ НАХОДИТ ПОКУПАТЕЛЯ НА ВНЕШНЕМ РЫНКЕ И ПЕРЕВОДИТСЯ КАК МИНИМУМ НА 40 ЯЗЫКОВ. УДИВИТЕЛЬНЕЕ ВСЕГО ДАЖЕ НЕ ТО, ЧТО ШВЕЦИЯ ПРЕВРАТИЛАСЬ В ГЛАВНОГО МИРОВОГО ЭКСПОРТЕРА КРИМИНАЛЬНЫХ РОМАНОВ И, ПО СУТИ, ВЗЯЛА СЕБЕ НОВУЮ РОЛЬ В МЕЖДУНАРОДНОМ РАЗДЕЛЕНИИ ТРУДА. УДИВИТЕЛЬНО ТО, ЧТО ОДИН БУМ, ЛИТЕРАТУРНЫЙ, СПРОВОЦИРОВАЛ ДРУГОЙ, ЭКОНОМИЧЕСКИЙ; ЛЮДИ ТОЛПАМИ ВАЛЯТ В ЭТУ СТРАНУ, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ, ГДЕ И КАК ЖИВУТ ПЕРСОНАЖИ, С ИДЕЯМИ КОТОРЫХ ОНИ СЕБЯ АССОЦИИРУЮТ. ЗА ПОСЛЕДНИЙ ГОД ПРИРОСТ ТУРИСТИЧЕСКОГО ПОТОКА В СТОКГОЛЬМ СОСТАВИЛ 40 ПРОЦЕНТОВ, STIEG LARSSON ПРЕВРАТИЛСЯ В БРЕНД УРОВНЯ IKEA И VOLVO, ШВЕЦИЯ НА ГЛАЗАХ СТАНОВИТСЯ ГИГАНТСКИМ МУЗЕЕМ ВЫМЫШЛЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ; «ЛАРССОНЛЕНД», «ДЕТЕКТИВНЫЙ ТУРИЗМ» – ВОТ КАК НАЗЫВАЕТСЯ ЭТОТ ФЕНОМЕН.

 

БEРЛИН ПО ИНЕРЦИИ АССОЦИИРУЕТСЯ 
С ГОРОДОМ СВОБОДНЫХ ХУДОЖНИКОВ, 
РАСПИСАННЫХ СКВОТОВ И ПЬЯНЯЩИМ 
ВОЗДУХОМ СВОБОДЫ. ОДНАКО ЭТОТ
 ОБРАЗ ИЗ 90-Х БОЛЕЕ НЕАКТУАЛЕН – 
БЕРЛИН ПОСТЕПЕННО СТАНОВИТСЯ 
ЦЕНТРОМ НОВОГО КОНСЕРВАТИЗМА. 

На первый взгляд Берлин вполне уродлив. Лицо города пересекает глубокий шрам – это следы Стены. Ее уже нет, но одновременно она еще здесь: если забраться на смотровую площадку Колонны Победы (Siegessäule), что на площади Большой Звезды (Große Stern), оттуда видно, как извивается бывшая немецко-немецкая граница.

Чуть восточнее чудным приплющенным грибом пузырится над местностью шатровая крыша SONY-Центра на Потсдамерплац (Potsdamer Platz), по ночам переливаясь цветами аниме и манга, являя престранное сочетание американской спейс-архитектуры и самурайского бизнес-духа. В 20-е годы ХХ века на площади царило большое движение, и пугал почтенных бюргерш первый в континентальной Европе светофор. В 40-е граница перерубила разрушенную площадь. Восточнее, в социалистическом отдалении, возросли панельные дома. Западнее, под сенью развалин отеля «Эспланада», ютились в фургонах и автоприцепах вагенбюргеры-маргиналы. Когда чикагский архноватор Гельмут Ян по заказу японской корпорации строил здесь купол – символ священной Фудзи, руины довоенной гостиницы пришлось подвинуть на 70 м. Ныне упакованные под стекло, они – твердый знак неиллюзорного авторитета берлинского архнадзора.