Часто ли у вас возникали проблемы в связи с тем, что вы снимали?

Меня дважды выгоняли с телевидения. Снача­ла меня уволили с общественного телевидения. Это было после того, как в 1974 году показали мой фильм «Куба. Люди».

Уволили просто за то, что сделали фильм про Кубу?

Это был первый фильм, который показали на американском телевидении с тех пор, как на Кубе произошла революция. То, что я снял, было действительно удивительно для американцев, которые думали, что там настоящий ад. Я показал, что кубинцы такие же люди, имеют дело с теми же проблемами, что и мы, – здоровье, жилье, образование. Я снял несколько кубинских семей. В конгрессе тогда было много консерваторов. Фильм им не понравился. Они не хотели, что­бы кто-нибудь увидел что-то человечное про Кубу. Кроме того, кубинцы, жившие в США, которые были настроены против Кастро, даже взрывали телестудии, где показывали мою работу.

ДОКТОР ЛЕОНИД РОШАЛЬ – ЕДВА ЛИ НЕ ЕДИНСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК НА СВЕТЕ, КОТОРОГО С ПРОМЕЖУТКОМ В ДВЕНАДЦАТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗЫВАЛИ И «РОССИЯНИНОМ ГОДА», И «ЕВРОПЕЙЦЕМ ГОДА». В СВОИ 77 ЛЕТ ОН ПРОДОЛЖАЕТ ЗАНИМАТЬСЯ СПАСЕНИЕМ ДЕТЕЙ – КАК В МОСКВЕ, ТАК И НА ГАИТИ.

Врачи вашего института ведь только что вернулись с Гаити?

Почему вернулись? Наша бригада там еще. Вернулась только часть – это травматологи. А пластические хирурги продолжают работать. Работы очень много. Они в экстренный срок провели почти четыреста операций и поднаркозных перевязок, работают очень классно. И местные, и врачи других стран – все у них учатся. Они представляют единственную в мире педиатрическую бригаду, которая вылетает во все части света.

АЛЕН ДЕ БОТТОН ЯВЛЯЕТ СОБОЙ НОВЫЙ ТИП ФИЛОСОФА. ОБИТАТЕЛЬ ИСЛИНГТОНА – НЕ КОМНАТНЫЙ ТЕОРЕТИК И НЕ ГРОМОГЛАСНЫЙ ВЛАСТИТЕЛЬ ДУМ, НО СКОРЕЕ ВРАЧ-ТЕ-РАПЕВТ, ИЗБАВЛЯЮЩИЙ ЧЕЛОВЕКА ОТ ПОВСЕДНЕВНЫХ ПРОБЛЕМ. ВЫРАЖЕНИЕ «УТЕШЕНИЕ ФИЛОСОФИЕЙ» – ЭТО КАК РАЗ ПРО НЕГО.

Вы себя кем считаете – писателем или философом?

Я предпочитаю слово «писатель», потому что оно лучше отражает разнообразие того, что я пишу. Да, я часто создаю тексты в очень аналитической манере, но меня привлекает и более лиричный, описательный тип прозы, который явно выходит далеко за рамки того, что принято называть философией.

Но по образованию-то Вы философ – отчего же Вы переключились с науки на литературу?

Я просто на собственном опыте выяснил, что в академической среде не сделаешь карьеры на том, что мне было интересно. Я бы с радостью преподавал и вообще оставался бы частью интеллектуального сообщества, но университеты вокруг меня волновали какие-то настолько странные вопросы, что это оказалось невозможно. Может, однажды эта ситуация как-то изменится – я был бы только рад.

Кого из писателей Вы готовы признать образцом для своего довольно необычного типа творчества?

Огромное впечатление на меня когда-то произвели эссе Вирджинии Вульф – их внешняя простота и внутренняя элегантность. Еще мне очень дорого умение Монтеня пропустить творчество других через собственную личность. И конечно, нельзя забыть о Прусте с его манерой смешивать описание и анализ.