БЛЕСТЯЩАЯ КНИГА МАРЫ ХВИСТЕНДАЛЬ UNNATURAL SELECTION ПОСВЯЩЕНА ОПАСНОМУ ДЕМОГРАФИЧЕСКОМУ ДИСБАЛАНСУ, КОТОРЫЙ В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ НАБЛЮДАЕТСЯ В АЗИАТСКИХ СТРАНАХ (ХВИСТЕНДАЛЬ, ПОСТОЯННЫЙ АВТОР ЖУРНАЛА SCIENCE, ДОСКОНАЛЬНО ИЗУЧАЛА СИТУАЦИЮ В КИТАЕ И ИНДИИ). ДЕВОЧЕК СТАЛО РОЖДАТЬСЯ МЕНЬШЕ, ПОСКОЛЬКУ СЕМЬИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ИЗБАВЛЯТЬСЯ ОТ НИХ ПУТЕМ ИСКУССТВЕННОГО ПРЕРЫВАНИЯ БЕРЕМЕННОСТИ. ПОСЛЕДСТВИЯ ПОДОБНОЙ ГЕНДЕРНОЙ СЕЛЕКЦИИ МОГУТ БЫТЬ САМЫЕ НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ – В ЧАСТНОСТИ, ПРЕОБЛАДАНИЕ МУЖСКОГО НАЧАЛА В МИРЕ НЕИЗБЕЖНО ВЕДЕТ К НАРАСТАНИЮ АГРЕССИИ. PRM ПУБЛИКУЕТ ГЛАВУ ИЗ КНИГИ.

16 сентября 2003 года четыреста японских бизнесменов съехались в приморский город Чжухай в Китае на трехдневный деловой форум. Правда, деловым это мероприятие было лишь в самом расплывчатом смысле. Гостей разместили в отеле Чжухайского Международного конференц-центра – кричаще-шикарном, с просторными залами для собраний и банкетов. Впрочем, участники конференции почти не успели воспользоваться залами. В самом начале конференции спонсоры – некая строительная компания – устроили вечеринку с участием специально нанятых пяти сотен проституток, которым заплатили от 800 до 1800 юаней (от 120 до 270 долларов) на нос. Гости наелись и напились вдоволь, а затем вернулись с женщинами в свой отель, расположенный на шоссе с уместным названием Lovers Road – Шоссе Любовников. По слухам, постояльцы начали щупать своих спутниц прямо в холле, потом погнали их, как стадо, в лифты и разбрелись по своим номерам.

Чжухай скандально известен как центр секс-туризма. В истории города это был, мягко говоря, не первый случай, когда группа мужчин, и тем более группа иностранцев, воспользовалась услугами проституток. «Мы видим много японцев», – сказала потом в интервью Коко Ван, одна из «ночных бабочек», работавших на конференции. Но эта конкретная группа японцев выбрала неудачную дату – последний день конференции совпал с 18 сентября, годовщиной вторжения Японии в Манчжурию в 1931 году. Вдобавок в 1937 году, во время Нанкинской бойни, тысячи китаянок были изнасилованы японскими солдатами, а в наше время молодежное движение националистов не устает об этом напоминать, уподобляя поруганную женщину поруганной родине. Молодые патриоты, ищущие мишень для своего негодования (а таких ребят в Китае становится все больше), сочли чжухайский инцидент намеренным оскорблением.

Не прошло и нескольких дней, как интернет взорвался: десятки тысяч китайцев возмущались развратом в Чжухае. Тему подхватила государственная китайская пресса, а затем и зарубежная. «Я видел, как один японец перегнулся, засунул руку девушке за пазуху и стал ласкать ее грудь», – поведал журналистам китаец Чжоу Гуанчуань, который останавливался в том же отеле. СМИ бушевали. Китайские власти покарали участников событий: отель конференц–центра закрыли на два месяца, более десятка чжухайских сутенеров и проституток приговорили к тюремному заключению, в том числе двоих – к пожизненному. МИД Китая в специальном заявлении назвал выходки участников конференции «абсолютно очевидным уголовным преступлением» и посоветовал Японии уделять больше внимания нравственному воспитанию граждан. Пекин так раззадорился, что даже попросил Интерпол арестовать японских организаторов конференции, допустивших подобный демарш.

Интерпол отклонил запрос. Но японское правительство провело проверку в отношении строительной компании, оплатившей услуги проституток, и напомнило своим гражданам, что за границей следует соблюдать местные законы. Критики вскричали, что Япония поддалась нажиму Пекина. В общем, инцидент испортил и без того напряженные китайско–японские отношения и продемонстрировал, что когорта сердитых молодых людей может оказать немалое влияние на геополитическую обстановку.

«Сердитые молодые люди» – кстати, эту демографически-социальную группу так и называют. Китайских рьяных националистов – а мужчины среди них в явном большинстве – принято именовать «фаньцин», что буквально означает «сердитая молодежь». Любимый объект недовольства фаньцин – Япония, но иногда перепадает и другим странам. В мае 1999 года, когда бомба с натовского самолета попала в посольство Китая в Белграде, националисты возложили вину на США и сплотились на акциях протеста. В те дни молодые китайцы устроили марши в двух десятках городов, подожгли дом американского консула, а в местах, где американских консульств не имелось, закидали камнями рестораны сетей KFC и Макдоналдс. С тех пор фаньцин стали укоренившейся политической силой, они обрушиваются с нападками на самые разные фигуры, иногда даже на собственное правительство.

У националистов есть разные фракции, и степень влиятельности у них разная. Одни сердитые молодые люди не заходят дальше ругани на интернет-форумах, другие специализируются на акциях, которые касаются женщин и оружия: например, черпают адреналин в военных играх (в «Клубе патриотов», как легко догадаться по названию, состоят преимущественно фаньцин) или преследуют актрису, которая снялась для пекинского журнала мод в платье с изображением флага Японской империи. А кое-кто из фаньцин играет в глобальные политические игры. Эти распаляются даже по каким-то совершенно абстрактным поводам. Как-то утром в 2005 году, вскоре после того, как Япония подала заявку на статус постоянного члена Совета Безопасности ООН, меня разбудили несколько тысяч фаньцин, которые маршировали по моей тихой шанхайской улице. Они кидались куриными яйцами в суши-бар по соседству и выкрикивали: «Убирайтесь домой, японские свиньи!». Такие вспышки возмущения – угроза стабильности во всем регионе.

В последние десятилетия власть компартии в Китае держится на ее способности сохранить рекордные темпы экономического роста. Легкое увеличение уровня благосостояния – уже большое дело: взамен на процветание китайские граждане согласны не оспаривать коммунистическую доктрину, хоть она и устарела. Однако увязка политической легитимности с экономическим развитием означает, что власти вынуждены проявлять чудеса эквилибристики: надо и средний класс раскормить, и малоимущих задобрить, чтобы предотвратить бунты против социального неравенства. Для Пекина национализм – удобная подпорка партийной власти. Влиятельность фаньцин сегодня объясняется еще и тем фактом, что современную молодежь сызмальства приучали впадать в патриотическое негодование. Когда-то акции протеста на площади Тяньаньмынь продемонстрировали властям, что жажда реформ у молодежи потенциально очень опасна. Вскоре после подавления тех демонстраций китайское правительство издало целый ряд новых ура-патриотических учебников истории.

Однако деятельность фаньцин часто кажется скорее вспышкой какой-то смутной ярости, чем патриотизмом в строгом смысле слова. «Современные мужчины испытывают чрезмерный стресс. Им нужно как-то сбросить напряжение», – говорит Ву Ган, бывший боксер. Он открыл в Нанкине, на берегу Янцзы, «бар разрядки гнева» под названием «Восходящее Солнце». Заведение Ву – этакий коммерческий бойцовый клуб, существующий легально, – дает мужчинам возможность «выпустить пар». Ву нанимает специальных работников, которых посетители могут колошматить за деньги. Такса невысока – взбучка обходится не дороже нескольких порций спиртного.

Китайские чиновники, со своей стороны, отлично сознают: национализм – палка о двух концах. В истории Китая не раз случалось, что патриотические движения перерастали в продемократические. Чиновники также понимают, что специфические народные волнения, подогреваемые гендерным дисбалансом (например, восстание нянцзюней в XIX веке), принимают отчетливую антиправительственную окраску.

Растущее влияние фаньцин в Китае – один из примеров того, как избыточное мужское население ломает сдерживающие барьеры. И все же пока нельзя однозначно предсказать, что к 2030 году Китай (а также, например, Индия, Албания, Грузия) станет совершенно похожим на американский Дикий Запад легендарных времен. Разгул насилия и противоправных действий – не такое уж очевидное следствие избытка мальчиков среди новорожденных, как другие явления: многомужество, обычай платить калым за невесту, внезапный бум проституции. Верно, что во всей Азии уровень преступности вырос в тот же период, когда процент мужских особей среди молодежи увеличился. В Китае уровень преступности с 1992 года по 2004-й вырос почти вдвое. В Индии с 2003 года по 2007-й количество изнасилований увеличилось на 30% с лишним, а похищений – на 50% с лишним. В некоторых крупных городах власти были вынуждены пустить специальные поезда только для женщин. Правда, для Азии минувшие десятилетия – эпоха стремительного экономического роста и социальных сдвигов. В какой мере рост преступности спровоцирован гендерным дисбалансом, а в какой – лишь совпал с другими изменениями? Проще говоря, в какой степени преступность обусловлена избытком тестостерона?

Есть методы, которые помогут нам хотя бы приблизиться к ответу. Так, можно распределить случаи преступлений и несоблюдения общественного порядка по регионам и периодам времени. В 2007 году группа экономистов из Гонконгского и Колумбийского университетов (в том числе уроженка Кореи Лина Эдланд, которая выявила половой отбор в США и называет женщин угнетенным сословием) проанализировала статистику преступности в Китае за последние несколько десятилетий. Ученым помог хронологический зазор – странность государственной программы «Одна семья – один ребенок» на уровне провинций в 1980 годы. На ранней стадии программы центральное правительство передало местным властям надзор за выполнением запрета на «лишних» детей. Некоторые провинции ввели более жесткий контроль, чем другие. В результате рождаемость в этих районах снизилась быстрее, а доля мальчиков среди новорожденных повысилась. Эти несовпадения означали, что в разных провинциях процент мальчиков-подростков увеличился в разные годы. Опираясь на эти данные, ученые задались вопросом – как повышался вслед за этим показателем уровень преступности в данной конкретной провинции?

Результаты говорят сами за себя. В тех провинциях Китая, где доля мальчиков среди новорожденных увеличилась раньше, волна преступности тоже началась раньше. После вычислений по сложным формулам Эдланд и ее коллеги обнаружили очевидную связь между большим процентом мужчин в населении и противоправными действиями. Экономисты заключили: если процент мальчиков среди новорожденных увеличивается всего на 1%, уровень преступности в этом районе возрастает на 5-6%. «Возможно, рост доли мужчин среди молодежи в Китае объясняет на тридцать процентов общий рост уровня преступности», – написали авторы исследования.

В Индии эта тема менее изучена, но и там рост преступности не распределен по территории равномерно. Число изнасилований, домашнего насилия и «преступлений в защиту чести» быстро подскочило в штатах Хариана и Уттар-Прадеш, где гендерный дисбаланс очень велик. В Уттар-Прадеше некоторые женщины так возмутились учащением сексуальных преступлений и насилия, что объединились и взяли правосудие в свои руки. Их прозвали «банды гулаби» («гулаби» значит «розовый»). Они надевают пурпурные сари, собираются вместе и надвигаются на обидчиков, размахивая дубинками.

Но женские дружины самообороны немало рискуют: северо-запад Индии известен еще и кровавыми убийствами. Как оказалось, соотношение полов – лучший индикатор количества убийств в том или ином индийском штате. Даже процентная доля бедняков коррелирует с количеством убийств не столь заметно. В этих штатах родители всегда беспокоились за своих дочерей, особенно за их девичью честь, но сегодня говорят на соцопросах, что нервничают все больше, поскольку и холостяков больше. «Люди говорят, что молодым девушкам угрожает еще больше опасностей, так как имеется множество молодых и не столь молодых неженатых мужчин – мужчин, которым не с кем удовлетворить свои сексуальные потребности», – говорится в свежем докладе Исследовательского центра развития женщин (Дели).

О том, как влияют на общественную стабильность миллионы «лишних» мужчин, можно догадаться, изучая, как страдает качество жизни холостяков по сравнению с женатыми. Во всей Азии наблюдается тесная взаимосвязь между браком и состоянием здоровья. Даже если сделать поправку на разницу в возрасте, уровень образования и национальные особенности, в Китае неженатые мужчины на 11% реже, чем женатые, называют свое здоровье хорошим. Более того, чем старше холостяк, тем хуже у него со здоровьем. И в Китае, и в Индии продолжительность жизни холостяков меньше, чем у их женатых соотечественников. Итак, если мужчине не удалось вступить в брак, это может плохо сказаться на его физическом здоровье. А гендерный дисбаланс может подточить его психику даже раньше, чем мальчик вступит в брачный возраст.

Тереза Хескет из Центра международного здоровья и развития (Университетский колледж, Лондон) руководит исследованиями в трех провинциях Китая. Задача – проследить в том числе влияние гендерного дисбаланса на психику. Хескет занимается классификацией депрессии: она подозревает, что мальчики испытывают подавленность, зная, что на их долю девочек не хватит. «Что, если мальчики с детства сознают, что у них не будет сексуальных партнерш? Предчувствуют ли они это?» – вопрошает Хескет. Известно, что у молодых неженатых мужчин уровень тестостерона выше, чем у их женатых ровесников. Возможно также, что парни в подобной ситуации чаще впадают в отчаяние, теряют надежду.

Все это объясняет, почему в декабре 2007 года Лю Гуймин, глава Китайского общества исследований преступности несовершеннолетних, сказал в своем докладе на семинаре в Пекине, что современные подростки совершают преступления «без конкретных мотивов, часто без заранее обдуманных намерений». Это также объясняет, почему на северо-западе Индии, согласно докладу Исследовательского центра развития женщин, «безработица и наркомания косят целое поколение молодых мужчин». Становится ясно, почему Китай в последнее время сотрясает волна бессмысленного насилия, прежде характерного только для Америки. В 2004-м, а затем в 2010 году в Китае произошли не связанные между собой волны нападений на начальные школы и детские сады: безумцы сеяли вокруг себя хаос, убивали детей ножами и дубинками.

Во всех случаях убивали мужчины. Восемь из десяти убийц жили в восточных провинциях Китая, где среди новорожденных велик процент мальчиков. Несколько убийц были безработными. Перед арестом один из них рассказал соседям, что разочаровался в жизни и хотел отомстить богатым и могущественным. Другой сказал полицейским, что удручен расставанием с девушкой – она, дескать, его бросила.

Пожалуй, иногда эксперты переоценивают дестабилизирующий эффект переизбытка мужчин. В книге «Бесплодные ветви: избыточное мужское население Азии и последствия для безопасности» политологи Валери Хадсон и Андреа ден Боэр утверждают, что дисбаланс полов в Китае и Индии – серьезная угроза для Запада. Хадсон и Боэр справедливо отмечают, что в социумах, где молодых мужчин намного больше, чем молодых женщин, обычно царит насилие. Затем они делают следующий логический шаг и увязывают избыток мужчин с деспотизмом. «Социумами, где велик гендерный дисбаланс, – пишут они, – способны управлять только авторитарные режимы, способные подавлять разгул насилия в стране и экспортировать его за границу в форме войны или колонизации».

Эта гипотеза не вяжется с тем фактом, что Индия остается одной из самых развитых демократий среди развивающихся стран, а также с тем обстоятельством, что китайский режим при всей его нынешней авторитарности может колоссально измениться, если против него восстанут молодые пылкие фаньцин. (Собственно, в Китае в последние годы не затихают, а, наоборот, все громче звучат требования расширить политические и социальные свободы.) В истории связь между соотношением полов и государственным строем никогда не была такой уж прямой. Гитлер пришел к власти в момент, когда в Германии, опустошенной Первой мировой войной, женщин было на два с лишним миллиона больше, чем мужчин. Однако Хадсон и Боэр, ожидая авторитаризма, делают следующий вывод: дескать, крупные страны Азии могут легко абсорбировать избыток мужчин, призвав их в армию. Китайских и индийских холостяков отправят на «карантин» в отдаленные районы или за границу: «разместят в гарнизонах вдали от больших городов или отправят в зарубежные миссии».

Панические предположения, что демографические перемены в Азии пророчат глобальную политическую нестабильность, далеко не новы. «Вероятность войны возрастает с каждым новым прибавлением к популяции, – писал в 1968 году Пол Эрлих в книге «Демографическая бомба», – поскольку возрастает соперничество за скудеющие ресурсы и пищу». Вдобавок сегодня на Запад рвутся уже не орды голодающих родителей с маленькими детьми, а полчища взрослых неженатых мужчин. Но, как и страшные прогнозы Эрлиха, предвещавшего массовый голод и войну, новая волна апокалиптических теорий плохо обоснована фактами. Хадсон и Боэр мало знакомы со странами, которые описывают, – свои выводы они заимствуют преимущественно из англоязычной прессы и вторичных источников. «Ученые не ездят ни в Индию, ни в Китай, сидят себе в своих кабинетах. И делают голословные, на мой взгляд, выводы», – говорит вышеупомянутая Тереза Хескет, руководящая исследованиями депрессии в Китае.

Итак, гендерный дисбаланс вряд ли повлечет за собой новый взлет фашизма или раздует армии стран Азии до такой степени, что полномасштабная война станет неизбежной. Но угроза для региональной стабильности вполне очевидна. «Есть данные, что когда неженатые молодые люди собираются вместе, потенциал более организованной агрессии, по-видимому, значительно возрастает, – писала Хескет в статье, написанной вместе с Чжу Вэй Сином (опубликована в Proceedings of the National Academy of the Sciences в 2006 году). – Последствия избытка мужчин создадут крупные проблемы для нескольких стран Азии в ближайшие два-три десятилетия».

Индия, как и Китай, без особого успеха пытается совладать с проблемой избытка мужчин.

В 1994 году в Индии был принят Закон о регулировании методов пренатальной диагностики и предотвращении злоупотреблений. Он содержит всеобъемлющие правовые нормы: врачам запрещается извещать родителей о половой принадлежности эмбриона, аппараты для УЗИ должны быть зарегистрированы, власти вправе проводить обыски в медицинских учреждениях. Но потребовалось больше десяти лет, прежде чем власти Индии начали претворять закон в жизнь. В 2006 году в штате Хариана некий врач и его ассистент были приговорены к двум годам тюрьмы за нарушение данного закона – и это был первый в истории Индии случай, когда врача покарали за половой отбор.

Правительство Манмохана Сингха всерьез занялось проблемой абортов по половому признаку, и было возбуждено еще несколько дел. Министерство здравоохранения и социального обеспечения семей провело просветительскую кампанию во славу дочерей: во всей Индии появилась социальная реклама «Индира Ганди и мать Тереза: ваша дочка может стать такой, как они». (Правда, Индира Ганди – не самый удачный пример для подражания, поскольку именно при ее власти во Всеиндийском институте медицинских наук (AIIMS) проводились эксперименты с определением пола эмбриона.) На просветительских плакатах изображают и будущий «рынок невест» на языке символов: десяток штепселей соперничают за одну розетку.

В Китае, а также в нескольких штатах Индии родителям полагается особое пособие при рождении девочки. В Индии государство вкладывает на имя каждой новорожденной определенную сумму в фонд, а выплачиваются деньги, когда девушке исполняется восемнадцать лет. Администрация штата Хариана недавно объявила о масштабной программе мониторинга беременных вплоть до родов. Но половой отбор как практиковался, так и практикуется широко. Одна из причин – бездействие правоохранительных органов. Недавно в Хайдерабаде проверили почти четыреста местных УЗИ-лабораторий. Только 16% смогли предоставить полные адреса своих пациентов, так что власти обычно не в силах отыскать женщин, проходивших обследование, и выяснить, не сделали ли они после этого аборт.

Тем временем усилия убедить население в полезности дочерей разбиваются о реальное положение дел: женщинам в Индии живется все труднее. На северо-западе общины реагируют на рост преступности не самым удачным способом – девушкам и женщинам навязывают еще более суровые правила поведения. Под предлогом борьбы с сексуальными домогательствами в нескольких колледжах Уттар-Прадеша студенткам недавно запретили носить джинсы и другую одежду в западном стиле. В Хариане родители, опасающиеся за безопасность дочерей, попросту забирают их из школы. Никто не хочет рожать девочек в мире, где наблюдается разгул похищений, сексуальных преступлений и социального недовольства. Если надлежащих мер не принимать, гендерный дисбаланс нарастает, как снежный ком.

Гендерный дисбаланс в мировом масштабе стал темой для фильмов (например, «Матрубхуми: страна без женщин» индийского режиссера Маниша Джха) и научно-фантастической литературы (рассказ Иэна Макдональда «Завидный жених», место действия которого происходит в Азии 2047 года). Вероятно, когда последствия станут более очевидными, появятся и другие произведения. Но глубже всех эту тему раскрыл ливанский писатель Амин Маалуф в 1993 году.

В романе Маалуфа «Первый век после Беатрис» мир разделен, как, по сути, и в наши дни, на зажиточный Север и развивающийся Юг. Драматические события разворачиваются, когда южане обнаруживают: если принять перед половым актом некое таинственное зелье (вроде «таблетки для зачатия мальчика», о которой в 1970-х мечтали западные ученые), обязательно родится сын. Вскоре соотношение полов на Юге резко смещается.

У целых поколений «ампутируют будущее», по выражению героя-повествователя – ученого. Через несколько лет после открытия зелья начинается разгул торговли людьми, насилия и вообще хаос. Правительства свергнуты, за власть борются кланы, мужчины на Юге превращаются в «мутантов, хмельных от насилия», а немногочисленных женщин держат под замком как «бесценное имущество их племен, трофеи, за которые сражаются в кровавых битвах». Процветает торговля похищенными маленькими девочками, а родители немногочисленных дочерей бдительно их сторожат.

Узнав об этих безобразиях, жители Запада только самодовольно ухмыляются: «Разве Север не решил свои демографические проблемы? Он добился желаемой убыли населения: никаких избытков, никаких лишних людей; более того, соцопросы четко демонстрируют, что на Севере супругам все равно, девочка у них будет или мальчик. Диспропорции опасаться не следует. Всю эту историю, как и многие другие темы, можно обсуждать на досуге чисто теоретически, поскольку в реальной жизни эта проблема никогда не затронет северян».

Только после того, как метод полового отбора распространяется в Германии, а беженцы с Юга начинают штурмовать границы северных стран, Север посылает в южные регионы войска – контингент миротворцев. Но к тому времени, как вы и сами догадываетесь, уже поздно.

Реальная драма, которая в данный момент развивается по сценарию Маалуфа, остается для многих западных граждан чем-то абстрактным. Это вполне естественно. ЮНФПА отказывается занять жесткую позицию по вопросу гендерного отбора. Администрация США не высказывается на эту тему. Женские организации ее замалчивают. Впрочем, несколько крупных западных институций изучают глобальный гендерный дисбаланс. American Enterprise Institute (аналитический центр консервативного толка, основанный после Второй мировой войны для отстаивания интересов американского бизнеса) недавно провел обстоятельный семинар на сей счет. Всемирный банк когда-то финансировал программы принудительного демографического контроля, которые способствовали гендерному дисбалансу. Теперь же Всемирный банк нанял для исследования проблемы одного из ведущих специалистов – индийского демографа Монику Дас Гупта. Пентагон внимательно отслеживает избыток мужчин в Китае, как мне известно от некоего эксперта, работающего по контракту с этим министерством. (Не могу сказать, в чем это выражается конкретно: то ли военные аналитики опасаются, что орды холостяков, мобилизованных в армию, нападут на Америку, то ли, подобно генералу Уильяму Дрейперу в минувшие годы, их больше волнует региональная стабильность в Азии.)

Но одно дело – исследовать дисбаланс, оставаясь в стороне, а совсем другое – принимать меры. В финале «Первого века после Беатрис» герой-повествователь накануне смерти гадает, как его мир претерпел столь стремительную дегенерацию. «Неужели все, что случилось, было неизбежно? – вопрошает он. – Не думаю. Я до сих пор верю, что мы могли пойти и по другим дорогам».